Восстановление Ташкента после разрушительного землетрясения 1966 года со временем превратилось не только в масштабный строительный проект, но и в уникальное культурное явление, которое сегодня воспринимается как символ солидарности народов СССР. Именно в этот период, по воспоминаниям архитектора и члена президиума Союза архитекторов Узбекистана Александра Куранова, город стал пространством творческого эксперимента и профессионального роста для сотен архитекторов, художников и инженеров.
По словам Куранова, начало 1970-х годов ознаменовалось формированием нового архитектурного языка Ташкента. Советский модернизм, ранее воспринимавшийся как смелое исключение, стал доминирующим стилем возрождающегося города. Молодые специалисты работали рядом с уже признанными мастерами, а проектные мастерские превратились в лаборатории идей. Одним из таких центров стала мастерская архитектора Ричарда Блезэ, где Куранов, еще будучи студентом, получил первый серьезный профессиональный опыт.
После землетрясения перед строителями стояла первоочередная задача — в кратчайшие сроки обеспечить людей жильем. Для этого в Ташкент прибыли специалисты со всех республик СССР, часто с готовыми проектами, которые адаптировались под местные климатические и сейсмические условия. К началу 1970-х годов жилищный фонд города был в основном восстановлен, а новые кварталы стали отличаться не только функциональностью, но и выразительным обликом. На фасадах домов до сих пор можно увидеть надписи и декоративные элементы, напоминающие, кто и откуда помогал столице Узбекистана.
Одновременно с массовым строительством развивалась и архитектура общественных пространств. В городе появились знаковые здания, ставшие частью его визуальной идентичности. Архитекторы активно использовали элементы восточной традиции — прежде всего панджару, декоративную решетку, которая не только защищала здания от солнца, но и связывала современную архитектуру с историческим контекстом региона. Этот прием стал одной из характерных черт ташкентского модернизма.
Важную роль в формировании нового облика города сыграли и художники. Фасады домов, улицы и станции метро украсили мозаичные панно, многие из которых сохранились до наших дней. По оценкам специалистов, в Ташкенте насчитывается около 500 мозаик, созданных в тот период. Значительный вклад в это направление внесли братья Жарские, а также художник Владимир Чуб, для которого Узбекистан стал второй родиной.
Александр Куранов подчеркивает, что послевоенный и послеземлетрясенный Ташкент оказался редким примером совпадения сразу нескольких факторов: политической воли, масштабной государственной поддержки и высокой творческой мотивации специалистов. Это позволило не просто восстановить разрушенный город, но и сформировать его новый архитектурный характер.
Для самого Куранова тот период стал отправной точкой профессионального пути. Сегодня он продолжает работать и передавать опыт молодым архитекторам, считая эпоху восстановления Ташкента примером того, как синтез искусства, традиций и смелых идей способен рождать по-настоящему устойчивую и живую городскую среду.
Видите беспорядок или несправедливость в своём районе? Не проходите мимо! Присылайте нам фото, видео или новости в наш Telegram-чат. Ваши новости помогают нам отслеживать нарушения и информировать жителей вовремя.